Даниил Хармс

Мне дано все, чтобы жить возвышенной жизнью. А я гибну в лени, разврате и мечтании.

Послушайте, друзья! Нельзя же в самом деле передо мной так преклоняться. Я такой же, как и вы все, только лучше.

Почему, почему я лучше всех?

Надо бросить курить, чтобы хвастаться своей силой воли.

Гоголь только под конец жизни о душе задумался, а смолоду у него вовсе совести не было. Однажды невесту в карты проиграл и не отдал.

Стихи надо писать так, что если бросить стихотворением в окно, то стекло разобьётся.

Я и есть мир. Но мир — это не я.

Ищи то, что выше того, что ты можешь найти.

Хвилищевский ел клюкву, стараясь не морщиться. Он ждал, что все скажут: «Какая сила характера!» Но никто не сказал ничего.

Попробуй сохранить равнодушие, когда кончатся деньги.

Когда человек, говорящий с тобою, рассуждает неразумно, — говори с ним ласково и соглашайся.

Нерабочее время – пустая труба. В нерабочее время мы лежим на диване, много курим и пьём. ходим в гости, много говорим, оправдываясь друг перед другом. Мы оправдываем наши поступк…

— Новая анотомия

Хвастовство глупого человека искренно: хвастовство умного — носит злой, несимпатичный характер.

Пушкин сидит у себя и думает: «Я гений, и ладно. Гоголь тоже гений. Но ведь и Толстой гений, и Достоевский, царствие ему небесное, гений. Когда же это кончится?» Тут все и кончило…

Когда сон бежит от человека, и человек лежит на кровати, глупо вытянув ноги, а рядом на столике тикают часы, и сон бежит от часов, тогда человеку кажется, что перед ним распахивае…

— Новая анотомия

Память — это вообще явление странное. Как трудно бывает что-нибудь запомнить и как легко забыть! А то и так бывает: запомнишь одно, а вспомнишь совсем другое. Или: запомнишь что-н…

— 89. Воспоминания одного мудрого старика