Порой я как будто горячо принимал к сердцу дело, совершенно чуждое моей повседневной жизни. Но по существу оставался к нему равнодушен, за исключением тех случаев, когда стесняли мою свободу. Как бы это сказать? Все скользило. Да, все скользило по поверхности моей души.

Свобода является одной из самых глубоких и благородных устремлений человеческого духа.

Вместо крови во мне текла скорбь.

Самым важным в жизни было устремление к совершенству в том, что они любили больше всего.