Вики Уокер

— Зачем лезть в воду, когда не умеешь плавать? — Чтобы научиться.

— Такое чувство, будто я бегу с горки. И эта горка бесконечна. Сначала страшно. Я набираю скорость — становится ещё страшнее. Но остановиться не могу. И вскоре я бегу так быстро и так долго, что не остаётся ни страха, ни попыток прекратить. — Смотри, не разбейся: не бывает бесконечных горок.

Черные облака, что лениво плыли по звездному небу; далекие раскаты грома, напоминающие, что мир не заканчивается здесь и сейчас, что есть места, где, возможно, все хорошо.

Когда ты уверен в себе и своих силах, никому ничего доказывать не нужно.

Вместо крови во мне текла скорбь.

Хотелось соскрести с кожи воспоминания, но они стали частью меня. Сколько бы я ни терла губкой, это не помогало от них избавиться.

— Чем тебе нравится это место? — Серьёзно? Из всех возможных вопросов ты задаёшь мне именно этот? — Мне кажется, это многое о тебе скажет. Люцифер снова отвернулся, смотря куда-то вдаль. — Здесь я чувствую свою ничтожность, кажусь себе маленькой вошью в сравнении с этими громадными горами, этой пустотой. И всё это без магии — стоит себе такое величественное и молчит о своём величии. И в сравнении с адом здесь так холодно… так ужасно холодно… Это место — полная противоположность мне. — Он повернулся ко мне. — Вот почему мне нравится здесь.

Я хотела лишь двух вещей: лечь в постель и умереть.

Каждый борется за то, во что верит. И так, как кажется правильным. Но что если борьба приводит только к погибели, а рассвет все не наступает?

Справедливость бывает жестока. Но на то она и справедливость.

Иногда самые важные события жизни замирают, превращаются в покадровый поток моментов.

— Конечно мы скучаем! Просто мы знаем, что у нас ещё вечность впереди. — А если вы потеряете эту вечность? — Тогда останутся те, у кого всё ещё будет вечность, чтобы помнить о нас.

Может, смысл молитвы не в том, чтобы услышать ответ, а в том, чтобы получить надежду и просветление, а затем найти решение самому?

— Что ты делаешь? — Странный вопрос, мы на войне. — Это не наша война! — И что же мне теперь, самоотверженно бросаться под пули, никак не давая отпор? — С каждым убитым ты возвышаешь в цене свою жизнь. Но настолько ли дорога твоя жизнь на самом деле? — Она ценна ровно до того момента, пока её не отняли.

Сколько касаний нужно, чтобы полюбить? А сколько — чтобы убить?

— Почему ты злишься? Беспокоишься? Он был готов сорваться на крик, но остановил себя. И глядя мне в глаза сказал: — Да. Люцифер будто впервые в своём признании увидел смелость, а не слабость. Похоже, он понял, что трусостью было отнекиваться от чувств, а не признавать их. И он повторил: — Да, беспокоюсь. Люцифер умолк: он о чём-то думал. А потом раздался его голос, искренний, серьёзный, наполненный светлой печалью: — Каким бы тернистым ни был путь и куда он на первый взгляд ни вёл бы… я не причиню тебя зла. Обещаю.