Посредине довольно открытой груди краснелся от душки вниз треугольник веснушчатого загара, — но, вообще, кожа была все та же, из которой некогда выкроен был отрезок, пошедший на Цинцинната, — бледная, тонкая, в небесного цвета прожилках.
— Владимир Набоков
