Я остаюсь человеком творчества, оно не отдаст, не отдаст меня никому.

Вы, евреи, только работать и умеете.

Он никогда не прогибался и любил говорить мне, что не скопил ничего, кроме собственного достоинства, а его-то не отдаст никому. Никакой вере, никакой церкви, никакому учению.

Он запрет её у себя дома, спрячет, увезет и никому не отдаст. В крайнем случае женится!