— Вот смотрю я на вас, Шуренберг, и думаю, нацист как нацист. Нормальный, преданный рейху пацан. А иногда смотрю я на Вас, Шуренберг, славянская у вас морда. Спинным мозгом чувствую. Славянская... «А мне, думаешь, приятно, что рыло твоё арийское передо мной каждый день туда-сюда, туда-сюда? А я на Родину хочу, к маме! Выпить водки нормальной, подебоширить там, с девчонкой какой-нибудь ласковой взасос поцеловаться... Ну я не знаю, в Турцию там на выходные зажечь... А я здесь с тобой в Третьем рейхе тухну...» — чуть не сорвался Шуренберг. – Мат. Йес, йес, йес... Пришлите котлету!

Я думала, что Машка сейчас выдохнет и ***ец всем! Корсет стрельнёт, жир вывалится и нас просто ударной волной всех к стенке!

— Пацаны, мне кажется, нам надо извиниться. — Перед кем? — Перед Сырниковым, перед кем. — Подожди, интересно: и за что мы должны перед ним извиниться, м? — Как это? Он же не стучал, а мы на него подумали. — Запомни, Соболев: если бы он был нормальным пацаном — на него бы никто и не подумал. Ясно? — Да он-то ладно. А вот... Если бы вы были нормальными пацанами — вы бы извинились.

Мне было с тобой хорошо. Сердце на тумбочке у выхода.