Девицам, привыкшим к шумным вечерам публичного дома, было не по себе от этого безмолвного покоя засыпающей деревни. По телу их пробегала дрожь, но не от холода; эта была дрожь одиночества, исходившая из встревоженного и смущенного сердца.
По телу пробежал откровенный холодок и дрожь. Что-то дико нежное таилось в ее ласковых руках, но и что-то невероятно опасное не позволяло мне припасть безумию с ней.