И тот, кто раньше с нею был, - Он мне грубил, он мне грозил, - А я все помню, я был не пьяный. Когда ж я уходить решил, Она сказала: «Не спеши!» Она сказала: «Не спеши, Ведь слишком рано».

Да, России нелегко: столько лет дурачили, Пил народ, крепчала сталь — значит, пили вновь. Все тащили транспаранты, да тряслись по-заячьи, Да тянули руки вверх, да пели про любовь. Ой, как мне не верилось — и сказать-то было боязно! - Что Россия, дурь и жир приросли нутром, Вроде, вместе ехали, а тем, кто вышел с поезда,- Как аукнулось со сцены — кликнулось потом.

— Розе, кто знает, почему мне хочется спеть тебе песню? Ты помнишь, как я тебе пел? Но, как я спою, ведь я Ругантино. Я всего лишь умею сочинять куплеты. Смотри на меня, я умираю ради тебя, чтобы быть мужчиной и мне страшно... — Цветок завял, мой ангел из замка уходит, а в сердце осталась лишь шпага...

Глядели на свечку, читали стихи. Был вечер, очищенный от шелухи.