А ведь я, правда, никогда не думал, что могу так мучительно, до дна, любить. Жил дурак дураком.

Родная моя, сегодня 8 Марта, я приехал на дачу. Нет у меня ни слов, ни таланта, чтобы рассказать, что я почувствовал, когда вошёл в наш дом, когда увидел прорытые тобой дорожки, и знаки твоего присутствия повсюду, и пустую кормушку… Все твои птицы улетели — тихо, ни одной ангельской души. Я прежде всего кинулся заправлять салом сеточку. Семечек нет, и даже белого хлебца не привёз. Как странно, противоестественно быть без тебя, моя любимая. Уже утром я нарастрогался в городе, когда слушал, как ты читала стихи, когда смотрел на тебя. У меня сейчас буквально разрывается сердце, и я не могу дождаться твоего возвращения. А это письмецо пусть тут лежит, на даче. Мало ли что, вдруг меня действительно не будет на свете, а ты его прочтёшь и вспомнишь, что был такой толстый, противный человек, для которого ты была жизнью. А ведь я, правда, никогда не думал, что могу так мучительно, до дна любить. Жил дурак дураком. И что мне делать, чтобы ты была всегда счастлива, чтобы не спускалась на тебя тень никогда?

Ведь любить — значит страдать, — но и жить, а сколько времени я уже не жил! Быть может, я еще никогда не жил такой жизнью.

Какой дурак придумал, что не в деньгах счастье? Такое придумать мог только тот, кто не жил в нищете...

Я думал вчера о нас и понял каким я был дураком что любил такую дуру