— Где ты? Что стряслось? — Я около Седьмой и Одиннадцатой улиц, на углу Стрейлендавеню и какой-то улицы. Я... Кэй, я ушла от Тома. Кэй быстро взволнованно закричала в трубку: — Прекрасно! Наконец-то! Ура! Я приеду за тобой! Сукин сын! Кусок дерьма! Я сейчас приеду за тобой в своем чертовом «Мерседесе»! Я найму оркестр! Я... — Я возьму такси <...> Но тебе придется заплатить по счетчику. У меня совсем нет денег. Ни цента. — Я дам этому ублюдку пять баксов на чай, — прокричала Кэй. — Это, мать твою, самая лучшая новость после отставки Никсона! Сейчас мы с тобой, девочка моя, пропустим рюмочку-другую и... — Она замолчала, и когда снова заговорила, ее голос был совершенно серьезен. В нем было столько доброты и любви, что Беверли чуть не расплакалась. — Слава Богу, ты наконец-то решилась, Бев. Слава Богу.