Я недавно был в обществе моего любимого друга, прекрасного поэта Бориса Чичибабина. Мы сидели за столом, выпивали, говорили. И вдруг он сказал: «Я ненавижу эту власть, но если коммунистов станут убивать — я буду на их стороне». Чичибабин говорил о жалости. Быть на их стороне, когда их преследуют, — значит жалеть. У настоящего поэта есть такая мера жизни — прощение всех. Я иначе устроен. Но, наверное, есть чувства, которые надо в себе лелеять. Жалость… Или — вина… Перед всеми. И то, что есть люди, которые за всю жизнь ни перед кем не извинились, ни перед кем не покаялись, — это чудовищно.

Иногда, в минуты слабости, ему казалось, что достаточно наказать себя чудовищным зрелищем бойни, происходящим внизу, и можно будет искупить вину. Но скоро не осталось никого, пере…

— Закадровый голос

Жалость унижает человека, поэтому нужно не жалеть, а сопереживать, это совсем другие эмоции!

— Не надо меня жалеть! — Ну почему же все так говорят? Жалость — это прекрасно. Люди хотят понять, что происходит с человеком, сопереживают, поэтому и жалеют.

— Сьюзан Мэйер

Когда на смену любви приходит жалость, всегда остаётся один шаг к презрению, поэтому никогда не позволяйте себя жалеть.

— Голос за кадром