— Знаешь, мне кажется, что я — Ремарковская девушка. — Романтичная, компанейская и любишь коньяк? — Не, чую: сдохну быстро.

Такая она была добренькая, эта Рита, такая компанейская, что из чистого сострадания могла бы отдаться любому патетическому олицетворению природы — старому сломанному дереву или овдовевшему дикобразу.

Чердынцев: — Товарищ полковник, так что ж я, коровью мочу с чьей-то другой мочой перепутать могу?! <...> Комполка: — Откуда она здесь? [корова внутри бомболюка самолёта] Канопкин: — Не могу знать… Просочилась… Прапорщик: — А может, она сама? Гуляла рядом, забралась... Комполка: — Если б сама, парашют бы захватила!

Сейчас их жизни сплетены, и один зависит от другого, как если бы, связанные одной веревкой, они шли над пропастью.