Такая она была добренькая, эта Рита, такая компанейская, что из чистого сострадания могла бы отдаться любому патетическому олицетворению природы — старому сломанному дереву или овдовевшему дикобразу.
Чердынцев: — Товарищ полковник, так что ж я, коровью мочу с чьей-то другой мочой перепутать могу?! <...> Комполка: — Откуда она здесь? [корова внутри бомболюка самолёта] Канопкин: — Не могу знать… Просочилась… Прапорщик: — А может, она сама? Гуляла рядом, забралась... Комполка: — Если б сама, парашют бы захватила!