В груди моей затосковал птенец, поет без слов – не лебедь, не гагара, не орел, – то трясогузки зов. Перебирает лапками, грустит пушок раздув, но стали и стекла не прошибет несмелый клюв... А может быть, по колее отца мой дух пойти готов, где – трясогузка, пласт земли и плуг, где нету городов?..
— Ивар Лу-Юхансон