Диссиденты на самом деле никогда не хотели взять власть, они всегда желали создать около неё некий модуль сильного влияния, чтобы без них решений не принималось. …Российские интеллектуалы, в отличие от восточноевропейских, не хотели брать власть. Стремление выдвинуть другую фигуру и действовать за её спиной возникает в конце 1989 года, и я наблюдал это вблизи, в руководстве межрегиональной группы. Они искали фигуру, которая была бы компромиссной с их точки зрения — и очень странно, что Ельцин казался им такой фигурой. Они считали радикалами Солженицына и Буковского и очень боялись, что те вернутся в страну и устроят тут охоту на ведьм. В Питере таковыми считались Петр Филиппов и следователь Иванов, и Собчака двигали, чтобы отрезать радикалов от власти.