И облако ее волос текло дождем в мой сон. И снилось мне жасмином былое лето. И платком карминным, трепещущим в ее руках, стекло оконное с рассветом приближалось ко мне ее губами. Жег огонь горящих уст. Горячая ладонь прощалась навсегда… Какая жалость! Ее рука была моей рекой, моей листвой, тоской моей — такой, что надо мною коршуном снижалось в разлуке с нею небо… Упокой меня, покой разрыва… И тоской сотри с доски стихи… Какая жалость!
— Эдуардо Карранса