Захмелев, я грести перестал. Пусть относит мой челн волною Вдаль, к зовущим меня цветам. Но житейская суета, Что с природою не в ладу, Мне не даст задержаться там.
Захмелев, я грести перестал. Пусть относит мой челн волною Вдаль, к зовущим меня цветам. Но житейская суета, Что с природою не в ладу, Мне не даст задержаться там.
Как и в Гомере, в нем было что-то настоящее, неиспорченое, что поднимало его над обыденностью и позволяло торжествовать там, где менее сильные перемалывались в муку в мучительном однообразии житейской суеты.