Народ, захвативший власть, не отомстил никому и дворянских голов не рубил: Он презирал жестокость королей. Но из его милосердия выросла лютая гибель, и дрожащие монархи приходят опять, С ними их обычная свита: сборщик податей, поп, палач, Тюремщик, вельможа, законник, солдат и шпион. Но сзади всех, смотри, какой-то призрак крадется, Неясный, как ночь, весь с головою укутан в бесконечную пунцовую ткань, Не видно ни глаз, ни лица; Только палец изогнутый, словно головка змеи, Из багряных одежд появился и указует куда-то. А в свежих могилах лежат окровавленные юноши, И веревка виселицы туго натянута, и носятся пули князей, и победившие гады смеются, Но все это приносит плоды, и эти плоды благодатны. Эти трупы юношей, Эти мученики, повисшие в петле, эти сердца, пронзенные серым свинцом, Холодны они и недвижны, но они где-то живут, и их невозможно убить. Они живут, о короли, в других, таких же юных, Они в уцелевших собратьях живут, готовых снова восстать против вас, Они были очищены смертью, умудрены, возвеличены ею. В каждой могиле борца есть семя свободы, из этого семени вырастет новый посев, Далеко разнесут его ветры, его вскормят дожди и снега. Кого бы ни убили тираны, его душа никуда не исчезает, Но невидимо парит над землею, шепчет, предупреждает, советует. Свобода! пусть другие не верят в тебя, но я верю в тебя до конца!