— Зажгите свет в зале! — закричал зритель. — Мне страшно одному!

— Поздравляю, братишка! — Спасибо, крестный! — Теперь, значит, папа я! — Нет, ты крестный папа, а я все равно остался папой!

Я закричал — наверно, вслух закричал — и снова проснулся, на этот раз даже в конвульсиях, потому что теперь уже все во мне содрогалось — и лицо, и одежда, и душа, и мысли.

Двое гасят свет в комнате не только тогда, когда уже не могут смотреть друг на друга.