Я ощущал, как меня окутывает туман ноющей боли, в которой не было никакого смысла — возможно, только напоминание о никчемности всего происходящего в нашей обыденной жизни: в машинальных движениях за завтраком, в поездках на работу — ни в чем, потому что в угодничестве привычке разумного составляющего просто не может быть.

На сердце боль, в душе тоска, второго нет нигде носка, — съязвила девушка.

Но я вернусь домой, Боль моя, любовь моя, Я вернусь домой, звёздной тропой! Но я вернусь домой, Сквозь огонь небытия, Я вернусь домой — двери открой! Для меня…

— Я ухожу... И оборвалась перетянутая струна. Сердце испуганно сжалось до маленького, трепещущего в последнем вдохе птенца — и вдруг забилось ровно, спокойно, словно надежный, отлаженный механизм. Как еще оно может стучать тогда, когда должно бы разорваться?