Точно так же только кажется, что человечество занято торговлей, договорами, войнами, науками, искусствами; одно дело только для него важно, и одно только дело оно делает — оно уясняет себе те нравственные законы, которыми оно живет. Нравственные законы уже есть, человечество только уясняет их себе, и уяснение это кажется неважным и незаметным для того, кому не нужен нравственный закон, кто не хочет жить им. Но это уяснение нравственного закона есть не только главное, но единственное дело всего человечества.

Может быть, в наше время это и есть главная загадка — человек, живущий по законам собственной совести и собственных нравственных правил, диктующих совершенно особые правила поведения.

Я объявляю, что Шекспир и Рафаэль — выше освобождения крестьян, выше народности, выше социализма, выше юного поколения, выше химии, выше почти всего человечества, ибо они уже плод всего человечества и, может быть, высший плод, какой только может быть.

В мире происходит много странного для человека. Есть удивительные места, в которых жизнь течёт по несвойственным ей законам и принимает чуждые нам формы; есть таинственные люди и ошеломляющие события – но есть нечто одновременно и знакомое, и невероятное: сострадание. Что может быть странней, чем слияние душ?