…Было со мной: ночью лежу, духом смятен, Влага в глазах, в жилах огонь, крови взамен. Так я лежу, — душу гнетет бремя тоски, Сердце свое, горько стеня, рву на куски. Века дела перебирал, мысля всю ночь, Также дела жизни своей числя всю ночь. То я лежал, то иногда вскакивал я, Спорил с судьбой, сам над собой плакивал я. Так я взывал: «Тяжкий мой рок, сколь ты жесток, Несправедлив к жертве своей, злобный мой рок! Верности чужд, правды в тебе — малости нет, К праведникам, к мученикам — жалости нет. Занят одним делом, палач, ты искони: Казни и гнет! Или казни, иль изгони! Чем я тебе так помешал, чем надоел? Ведь между мной и меж тобой не было дел! В тесном углу мира один жить я привык, В скудной тиши, горести сын, жить я привык. Я не роптал — радовался, что одинок, Что от друзей, что от всего мира далек. Счастье познав истиннейшей сути свобод, Освобожден был я от всех низких забот. Сам я избрал этот покой, этот затвор. О, если б мог я пребывать в нем до сих пор! Словно во сне, жил я, но ты — настороже, - Сон мой прервав, новый капкан ставил душе. В новый капкан мне суждено было попасть, - Имя ему — царский венец, ханская власть. Сделав меня счастьем друзей, горем врагов, Под ноги мне ты ль не поверг вскоре врагов! Сев на престол, что и отцу принадлежал, Судьбы владык, судьбы их стран я разрешал. Я на шестой месяц шестым царством владел, Семь поясов мира в тот срок я оглядел. Мнил, что достиг высшей мечты в жизни земной, Только не знал: властвуешь ты в жизни земной! В пору, когда я возлюбил радостей пыл, В пору, когда слово «печаль» я позабыл, - Ты мою власть отнял, всего снова лишил, Родины прах отнял, меня крова лишил. Сделал меня дервишем ты, в нищенство вверг, - И предо мной радостей свет сразу померк. Определил ты мне в друзья горе и страх, Боль и печаль стали моей стражей в путях. Радости где? Почести где? Слава? Их нет! Где все друзья? Слева их нет, справа их нет! Это же все было, а ты отнял, палач! Встречусь теперь людям — и вслед слышу их плач. Что ж ты меня возвеличил, если я мал? И для чего с прахом сровнял, коль поднимал? Кары такой и не постичь здравым умом! Дом возвести — и развалить собственный дом! Вовсе в тебе совести нет, жалости нет, Даже ума, видно, в тебе малости нет! Как же такой мир почитать, верить в него? Мерой какой низости мне мерить его? Он ли душе — прочный оплот, крепость надежд? Бич мудрецов, славы родник он для невежд! Их неспроста держит в чести он искони, Столь же он груб, столь же лукав, как и они… Нет, мудрецу жить с ним в ладу мига нельзя! Лжи и коварств молча терпеть иго нельзя! Но от кого помощи ждать? Слаб человек! Мир — всемогущ, вечно его раб — человек! Если б тебя, рок, я привлечь мог бы к суду! Но на земле праведный суд где я найду! Там бы тебя разоблачил я на века, Но до конца все рассказать — жизнь коротка!.. В мыслях таких я не смыкал глаз в эту ночь, В горе моем кто же тогда мог мне помочь? Так пролежал я до утра, и наконец Солнце взошло — вестник добра, лекарь сердец. Молвило мне, по доброте вечной, оно: «Чем же, мой сын, сердце твое омрачено? О, имярек, ведомо мне: ты угнетен, Но, человек, ты не навек брошен в зиндон{*}. Мне в океан всех мировых слез не собрать, - Низок сей мир, но на него сердца не трать! Стоит ли он даже хулы, весь этот мир! Стоит ли он горсти золы, весь этот мир! Даже забудь имя его — мерзость и грязь! Дух закалив, с миром порви всякую связь. Золото здесь ты потерял, почести, власть. В жертву за них душу свою стоит ли класть? Короток срок радостей всех мира сего: Око открыл, око закрыл — только всего!..