— Что мне делать? — Ничего... — Понимаешь, если бы можно было остаток жизни прожить как-нибудь по-новому. Проснуться бы в одно прекрасное утро и вдруг почувствовать, что ты начал жить по-новому. Что всё прошлое забыто. Начать снова... Подскажи мне, как начать... с чего начать? Подскажи! — Э, ну тебя! Какая ещё там новая жизнь! Наше положение, твоё и моё, безнадежно. — Положим, я проживу до шестидесяти, то остается тринадцать. Много! Как я проживу эти тринадцать лет?
— Что мне делать? — Ничего... — Понимаешь, если бы можно было остаток жизни прожить как-нибудь по-новому. Проснуться бы в одно прекрасное утро и вдруг почувствовать, что ты начал жить по-новому. Что всё прошлое забыто. Начать снова... Подскажи мне, как начать... с чего начать? Подскажи! — Э, ну тебя! Какая ещё там новая жизнь! Наше положение, твоё и моё, безнадежно. — Положим, я проживу до шестидесяти, то остается тринадцать. Много! Как я проживу эти тринадцать лет?
Не потому, что я одинок, и не потому, что сегодня Новый год. Я пришел сюда, потому когда понимаешь, что хочешь провести остаток своей жизни с кем-то, ты хочешь, чтоб остаток твоей жизни начался как можно скорее.
Побыв там около недели, я начал тревожиться. Я хорошо спал и ел и начал находить удовольствие в жизни. Это совсем не годилось для человека в моем безнадежном положении.
