Шаг двадцать семь: «Смирись, что она не любовь всей жизни, ведь если бы это было так — она осталась бы в ней». Правда, ушло двадцать шесть взмахов, чтобы попасть. Не знаю. Может, он тут в самую точку. Цыганка — не та самая. И я это знаю. И никакая новая одежда... никакие преображения этого не изменят. Потому что от правды не убежишь. А правда в том, — что мне уже поздно что-то менять. Но ты ещё можешь. Ещё не поздно что-то менять.
Шаг двадцать семь: «Смирись, что она не любовь всей жизни, ведь если бы это было так — она осталась бы в ней». Правда, ушло двадцать шесть взмахов, чтобы попасть. Не знаю. Может, он тут в самую точку. Цыганка — не та самая. И я это знаю. И никакая новая одежда... никакие преображения этого не изменят. Потому что от правды не убежишь. А правда в том, — что мне уже поздно что-то менять. Но ты ещё можешь. Ещё не поздно что-то менять.
А что есть добро как понятие или что есть оно такое в самой своей сути? С сущностной точки зрения добро — это творение красоты правды, разумной пользы и преображения человека.
— Мне надо было кое-что в себе поменять. — И как, удалось? — Думаю, да, по большей части. — И всё благодаря настоящей любви. — Частично да. А ещё мне тридцать четыре. В тридцать четыре прежние отговорки уже не годятся. — Что за отговорки? — Ну, когда тебе двадцать четыре и ты ведёшь себя как идиот, можно сказать: подумаешь, мне ещё только двадцать четыре. Ещё только двадцать пять, ещё только двадцать шесть. Но сказать «ещё только тридцать четыре»...
