Настасья Филлиповна в состоянии была самое себя погубить, безвозвратно и безобразно, Сибирью и каторгой, лишь бы надругаться над человеком, к которому она питала такое бесчеловечное отвращение.

Я, пойду за тебя, Парфен Семенович, и не потому, что боюсь тебя, а все равно погибать-то. Где ведь и лучше-то?

Раз уж я чудовище, так и хуй со мной, Забираю хуй с собой, тобой покусанный Пирсингом, удачных поисков принца тебе, Не тупи сильно с ним, так как тупила со мной.

Подчинившись же в первый раз, обрекаешь себя на каторгу.