Приятель мой, сидевший за убийство, Рассказывал, как вязко и небыстро Текут в тюрье минута, месяц, год. Там время так задумчиво и вяло, Что человек, откинувшись, бывало, Стоит и ничего не узнает. Лицо Земли полно преображенья: И там, где гнили три сооруженья. Теперь четыре новых возвели. Но главное не хазы да клоповни, А то, что люди — те, кого он помнил, Исчезли навсегда с лица Земли. И мой приятель говорил: «В натуре, В такой момент любой барачный дурень, Как бы он ни был прост и неумен, На практике — стихийно, нешутейно - Исполнится теории Эйнштейна И вникнет в относительность времен».