Но если честно, – он вздохнул, – от заклинаний мало толку. Нужно три месяца, чтобы запомнить простейшее из них, а только ты его используешь, как оно – пшик! – и исчезло. Это самое дурацкое в магии. Ты двадцать лет тратишь на то, чтобы выучить заклинание и вызвать себе в спальню обнаженных девственниц, но к тому времени ты насквозь пропитываешься ртутными парами, а твои глаза перестают видеть, испорченные чтением старых гримуаров. Ты даже вспомнить не сможешь, зачем тебе эти девственницы понадобились. – Мне никогда не приходило в голову взглянуть на магию с этой стороны, – признался бес.

— Какой вы, должно быть, насквозь испорченный человек! — Кого вы считаете испорченным? — Тех мужчин, которые восхищаются невинностью.

— Если Кент или Гримуар рядом, её паучье чутьё даст нам знать. — Кажется, кто-то быстро навёрстывает упущенное в чтении. — Я читаю только классику.

Магия слов порой сильнее любого заклинания или зелья, особенно если это слова любви.