— Простите... Я немного увлечен... Но быть осмеянным? — Но в чём? — В моей любви. — Но кем же? — Вами. Ведь я же не слова... я то, что за словами... Всё то, чем дышится... бросаю наобум... Куда-то в сумрак... в ночь...
Знаешь, Эдвард, пару лет назад, когда меня чуть было не сожгли… Когда я стояла там, на площади, слушая брань от крестьян и знати… Когда тело моё болело от пыток… Глаза жадно искали в толпе лишь одного человека. Тебя. Это всегда был ты. Единственный мужчина, с которым я ощущала себя живой. С которым правильная аристократка с самым неправильным даром на свете чувствовала себя нужной, любимой. Единственный мужчина, с которым я знала, что любовь – самое прекрасное и великое чувство. Что лишь ей одной покоряются стихии, земли и зелья. Она правит колдунами и династиями. Сейчас я уйду, потому что в этот раз мне нужно нас с тобой спасти. Уйду, вновь не сказав самого главного: я люблю тебя. И сколько бы ты ни пытался переписать нашу историю… ты никогда не сможешь изменить мою любовь к тебе!
– Творчество способно залечить раны, оно пробуждает забытые и светлые чувства. Слова порой сильнее взгляда или объятия. – Это не поможет моему сыну! Я не излечу его при помощи моих строк! Если бы я только написал то, что спасёт моего Хамнэта, Эдди! – Когда вы творите, то раскрываете сердце и душу. Вы позволяете себе жить! Чувствовать… горе и боль, любовь и радость. И сотни невысказанных слов, десятки застывших слёз, прощаний и признаний оживают благодаря таким, как вы.
Нужно было услышать, что он… всё ещё любит меня? Как будто я всегда цеплялась только за это. Словно все мои мучения в лечебнице, насмешки, ужасные пытки перед казнью и то, что она в итоге сорвалась… всё это обрело хоть какой-то смысл, если бы я знала, что хоть один человек любит меня за то, какая я на самом деле. Ведьма. Была ей, ею и останусь. Сколько ни переписывай пером, сколько ни пытайся сжечь.
Мы стояли у озера. Величие этого места, укрытого будто ото всех, всегда вызывало во мне особенный трепет. Меня с детства тянуло сюда, и я не могла понять почему. Никто не мог. Лишь сейчас осознала: мне нравилось считать себя похожей на это озеро. Холодная, сама по себе, скрывающаяся почти ото всех.
— Да на свистке я вас всех вертела, у моего мужа две работы. — Да на санках я вас катала, у моего мужа две работы. — Да мне вообще это не упало, у моего мужа две работы.