— В тебя попало четыре пули. Одна летела прямо, одна рикошетом и две навылет. — Навылет через Джона... Его лицо последнее, что я помню. Я видел, как он умер...

Утонув в слезах, умолкнет сердце мое, Шрамы зарастут. В этих ранах о боли память живет, Ей удобно тут.

Все, что в нас исчезает — даже если оно исчезает навеки, — оставляет после себя дыры, которые не зарастут никогда.

Слово? Оно имеет такую действенную силу, ранить может легко. Ранили ли меня? Конечно! Навылет? Ну, раз жива, то, наверное, нет.