Двухтысячный год, Текстильщики, осень. Мы вышли из дому, нас было восемь.

Навек простим друг друга и других, Себя простим, забудем про невзгоды, И нас, еще довольно молодых, Сотрут в труху двухтысячные годы.

Надо сказать, что и нынешнее подрастающее поколение никуда не годится, и если вообще существовало когда-нибудь поколение, которое куда нибудь годилось — в чем я лично очень сомневаюсь, — то это поколение наших отцов.

Есть три разряда эгоистов: эгоисты, которые сами живут и жить дают другим; эгоисты, которые сами живут и не дают жить другим; наконец, эгоисты, которые сами не живут и другим жить не дают. Женщины большей частью принадлежат к третьему разряду.