С каждым днём с ужасом чувствовал Гаврила, что кровно привязывается к новому Петру, а образ первого, родного, меркнет, тускнеет, как отблеск заходящего солнца на слюдяном оконце хаты. Силился вернуть прежнюю тоску и боль, но прежнее уходило всё дальше, и ощущал Гаврила от этого стыд и неловкость...

Как часто люди кровные родные — становятся «кровными» врагами.

Партизан спалил в п*зду родную хату.

Первая любовь оставляет неизгладимый след, но со временем тускнеет, словно старая фотография, хранящая лишь отблеск былой страсти.

Тоска и ужас — реакция на вечность. Печаль и страх обращены вниз. Тоска и ужас — к небу.

— Сергей Довлатов