Однажды Гоголь переоделся Пушкиным и задумался о душе. Что уж он там надумал, так никто и не узнал. Только на другой день Федор Михайлович Достоевский, царствие ему небесное, встретил Гоголя на улице и отшатнулся. «Что с Вами, — воскликнул он, — Николай Васильевич? У Вас вся голова седая!»

Клятвы, которые он давал, должны были бы тяжким грузом лечь на его совесть, но — увы — совести у него не было вовсе.

Однажды отнятую жизнь уже не вернуть, потому огонь души угаснет. Смерть — это конец. Конец всему.

Однажды Гоголю подарили канделябр. Он сразу нацепил на него бакенбарды и стал дразниться: «Эх ты, лира недоделанная!»