Цокот высоких каблучков ласкал слух, как и ее манера двигаться, и касалось это не только походки. Вернее походки не касалось совершенно.

В Париже умирало лето. Желтизна вспыхивала в листве внезапно, как седина. Стук женских каблучков заглушал цокот лошадиных копыт. Секс назывался близостью. Дед был близок с половин…

— Елена Бочоришвили

Тоскливей нету той любви, Где уст касаются устами И слух ласкают голосами, И узами объятий стали, А душ коснуться не смогли.

— Надежда Жаглей

– Что касается моих манер, – продолжал Камилл монотонно, – то они странны. Манеры любого человека странны. Естественными кажутся только собственные манеры.

— Аркадий Стругацкий

Your words in my memory are like music to me.