Общества всегда были олицетворением властного, так называемого нравственного начала, то есть призраками, к которым отдельный человек питал подобающий страх. Такие призраки обозначаются лучше всего наименованием «народа» или «народца»: народ праотцов, народ эллинов и т. д., наконец, народ людей вообще, или человечество; затем – разновидности этого «народа», который мог и должен был иметь свои особые общества – испанский, французский народ и т. д., а внутри них – сословия, города, словом, всякого рода корпорации и, наконец, в виде самого внешнего, самого последнего отпрыска, или маленького народца, – семья.

Подчинение личности обществу, народу, человечеству, идее – продолжение человеческих жертвоприношений.

Религия везде, для всех народов, была только уздою.

Больше всего мы привыкли предаваться иллюзиям общества, в котором хотим скрыть свои недостатки — и тем самым, восхищаться людьми и их отсутствием в реальности.