В старом скрипучем доме жил в Бервикшире Томми, Где на холмах зеленых вереск душистый цвёл. Нянькиным глупым сказкам с детства не верил Томми, Верил в ситкомы Томми, в «Рэйнджерс» и рок-н-ролл. Томми не верил в сказки, Томми поехал в Глазго, В пахнущий травкой кампус, чтобы шальной весной Клясться в любви до гроба нежным зеленым глазкам И через год с коляской в парке гулять с женой. Вновь поселился Томми в старом отцовском доме, Осень прошла в заботах, следом за ней зима, А тихой майской ночью песню услышал Томми И убежал в истоме из дому прочь, к холмам. Весело ржали кони, вереск звенел на склоне, Эльфы смеялись: «Томми! Томми, станцуем рил!» Нянькиных глупых сказок Томми, увы, не вспомнил, Он ничего не понял, он в хоровод вступил. В залах, что под холмами, ярко горело пламя, Ритм отбивали ноги, в сердце стучала кровь. Сын и жена казались Томми смешными снами Только к рассвету память к Томми вернулась вновь. Эльфы, смеясь, как дети, вывели на рассвете Из золотых чертогов, из колдовского сна. Томми в лицо ударил пыльный горячий ветер, Мчащийся по планете там, где прошла война. Плачь на руинах, Томми, плачь о погибшем доме, Те, кто тебе был дорог, твой не услышат крик. Всё, что тебе осталось, — нянькины сказки помнить, Плачь на руинах, Томми, глупый смешной старик.