— Классная у вас семейка. Небось, и пес под арестом? — Нет у нас пса, офицер Фрутти. — Произносится «Фрут'[э]»

От продажных деляг вновь трещит парапет, От бездомных бродяг в сердце жалости след… Каждый ломоть земли заточен в турникет. Лизоблюдный червяк шайкой шавок пригрет…

Одинокий он уходит, одинокий приходит, а потому зовется «в одиночестве живущим». Ценнее же человека, в одиночестве живущего, в мире ничего нет.

Человек ничего не замечает у себя под носом, особенно после сорока лет. А если и видит, то не понимает.