— Сима, что ваш Йосик пытается так натужно выдавить из этой скрипки?! — Симен Лазаревич, если вы не умерите пыл вашего сарказма, вы пересушите мне все белье! Йосик играет «Осень» Вивальди. — Ну, конечно, осень! А я думаю, почему у меня вянут уши?

— Скажите, женщина Сима: а почему ваш мальчик не играет в доме? — В доме Ёсику душно... — А вне дома Ёсика слышно! Может я осторожно одену на Ёсика коробку от холодильника и пусть за ради бога мучает скрипку в тенёчке? — А вы что, купили холодильник? С каких это пор вы стали готовить больше, чем съедаете? А какого композитора ваша Саочка пытается перевернуть на этой флейте? — Я Вас умоляю, не морщине мои рукава. Это музыка, я вам советую! Сима, я вас умоляю. Ваш Ёсик ещё будет на коленях ползать вокруг моей Сарочки, чтобы она ему подыграла. — Так! Я вспомнил! В нашем доме есть-таки немцы! И я не стану молчать и позову их сюда.

— Может, партейку в шахматы? — Ну естественно, а то зачем я бы шёл против этой какофонии. Кстати, Семэн, что вы сегодня фантазируете себе, кто сегодня выиграет, вы или сильнейший? — Вы знаете Лёня, сдаётся мне что впервые в истории шахмат, под эти звуки, мы проиграем оба. — Семён, если вы, так будете плохо говорить о моём ребёнке, он сыграет на ваших похоронах. — Сима, да я за ради бога поприсутствую, если это будет забесплатно. Только умоляю, положите меня в последний ряд... Лёня, вы случайно не знаете, есть ли в нашем доме немцы? — Откуда бы такая радость? Конечно, нет. — Тогда кому мстит этот мальчик?! Ёсик, давай я дам тебе сто рублей, чтоб хотя бы оплатить твой получасовой отдых. — Ёсик. Никого не слушай, играй. Поднимем до трёхсот...

Об осенних Жухнущих травах думаю. Они тоже Блекнут, вянут — Со мной сходно.