Я сроднился с контролем эмоций и воли. С меланхолией, дымом и вечным упадком. С сожалением, стёртым до ран и мозолей, И с тоской, ставшей чем-то сродни лихорадке. Мне осталось привыкнуть к своей ложной роли: К этой фальши в улыбке и к коже в «заплатках». К этим мыслям о том, что любовь – жажда боли; Что я пуст, что я слаб. И что я не в порядке.
— Анна Элис