Все это время я думала, что Трэвис нуждается во мне, но сейчас казалась себе новой блестящей игрушкой, как назвал меня Паркер. Трэвис хотел доказать этому субъекту, что я по прежнему принадлежу ему. Ему.
Когда я был юношей, я был очень самолюбив. Мне хотелось смертельно знать, что обо мне думают другие. Мне казалось, что всё то, что мне говорили, было не то, что они думали. И я нарочно старался завести ссору с моим товарищем, и тот, натурально, в сердцах высказывал всё, что во мне было дурного. Этого мне и требовалось; узнавши всё о себе, я был совершенно доволен.
