Поцелуй меня. Поцелуй... И запомни. Меня запомни. Знай, что я не спасенье. Нет. Я горячий, я светлый омут.

— Это сон, наверное, и я проснусь и увижу страшный нож, направленный в сердце, — поцелуй меня, дорогой, один раз поцелуй, пока я не проснулась. Тарзан не заставил себя просить. Он обнял любимую девушку своими сильными руками и поцеловал ее не раз, а сотни раз, пока она не замерла, трепещущая в его объятиях; когда он отпустил её, она сама обвила руками его шею и, притянув его к себе, прижалась губами к его кубам. — Ну, что же? — спросил он. — Сон ли я? Или живой, реальный человек?

Твои губы, волосы и руки. Я не желаю с ними расставаться. Терпеть готов любые муки. Дабы к ним ещё хоть раз прижаться!

Тогда Цинциннат брал себя в руки и, прижав к груди, относил в безопасное место.