Разбудят ветер две синицы, закружит майских вишен цвет, не седины душа боится, а памяти ушедших лет. Пух тополей — метелью белой, пройдём и это, не впервой, и ляжет то, что отболело, на зорьке скошенной травой. Дождь пошумел листвой и выпил всю синеву одним глотком, к чему стенания и всхлипы - кто говорил, что жить легко. Багряным пламенем тюльпаны горят у окон поутру... и живы мы, и не пропали, и устояли на ветру.