И дружба с Данте странным образом обостряла мое одиночество. Может, это потому, что Данте везде и всегда был своим. А я — везде не к месту. Даже в собственном теле — особенно в собственном теле. Я менялся и больше не узнавал себя. Перемены давались мне мучительно, но я не мог понять почему. И все мои эмоции казались какой-то бессмыслицей.

Желание тела и эмоций — это страсть. Желание эмоций и общей идеи — дружба. Желание тела и выгоды — это проституция.

— Роман Хорошев

Странное дело — осиротеть в шестнадцать лет. Лишиться семьи, не успев обзавестись собственной. Это совсем особенное одиночество.

— Фредрик Бакман

«От перемены мест слагаемых сумма меняется», — говорило кривое зеркало.

Для того они и существовали, особенные места, чтобы в них можно было прятаться — исчезая для других — и думать. Странным образом места влияли на «думанье».

— Мариам Петросян