Все двадцать семь лет меня преследовала мысль, смутная надежда, что и на моей улице будет праздник, что в один прекрасный день фортуна улыбнется, даря все то, чего был лишен с самого детства. Утешаемый этой собственной ложью, старался стойко переносить все удары судьбы, и продолжал жить — не из любви к жизни, а только из-за того, что презирал трусость самоубийства. Еще три дня назад у меня действительно была возможность сделать карьеру в любимой профессии, тогда мне даже казалось, что наконец-то обрел счастье, любовь, но теперь был вынужден с горечью признать, что моя жизнь превратилась в жалкое бесцельное существование и больше ничего.