— Уважаемые, вы о чём? Объясните, какая связь между компроматом и какими-то оффшорами. Это непонятно... — Связь прямая: государство предлагает мне платить девяносто пять процентов налогов прибыли. Чтобы остаться честным человеком, я должен, при этом, снять с себя последние трусы, извините, а мне жалко. Это подарок любовнице, извините опять. Потому я вывожу, практически, весь свой капитал куда-нибудь, на Кипр, в оффшор, где плачу всего четыре процента; а маленькую часть оставляю здесь, в России, и честно плачу с неё налоги. Теперь приходит ко мне инспекция, спрашивает: «Офис ваш?». Не мой. На деда записан. Он, у меня — ветеран войны. А дача на рублёвке? Дядина — он афганец. А мерседес? Брата родного. Он у меня Герой Советского Союза. А я голенький и чистенький, нет ничего. Ничего нет. Также, как и у вас на меня. Вот и наши избранники, которые все, как один, бизнесмены, такие бедные. Потому на них так легко найти компромат! А если бы и можно было все деньги бы хранить здесь, мои доходы стали бы открытыми и я был бы не только официально богатым, но и кристально честным. На честного человека компромат найти сложно. Нет у меня денег в оффшорах и точка. Всё! Всё здесь! Всё в России! Всё работает на благо моё и страны, по моему.

— Шеф, шеф, я понял! Оффшоры — это здорово! — Это... Он что дурак, да?! — Коллега, какие бы таблетки, от головы, вы не принимали, вам нужно срочно увеличивать дозу! — Шеф, и какой же выход? — Ещё раз повторяю: все деньги нужно перевести сюда, в Россию, и платить с них семь процентов! — И всё? Да всё, всё! Чем вы, только, случаете, непонятно? Семь процентов? Погоди-ка, это надо прикинуть! — Прикидывайте, уважаемый, прикидывайте. И не забудьте вычесть ваши расходы на содержание чёрной кассы и криминальной крыши. Они вам больше не понадобятся. — Я согласный!

— Ой, шеф, смотрите, макака! — Она, коллега, тоже удивилась, когда вас увидела. Кстати, коллега, это не обычная макака, а царица джунглей. — Тогда, шеф, это тоже не простой орёл. — Конечно, коллега, это царь неба. — А это...[верблюд] это король пустыни? — Не «король пустыни», а «корабль пустыни», но тоже царских кровей. — Ой, шеф, получается, что в клетках сидят одни цари. А кто же тогда царь всех зверей? — Запомните коллега, царь зверей это лев. — Потрясающе! Шеф, а кто же тогда царь всей природы? — Царь природы, коллега, это человек. Это мы с вами. — Шеф, а если я царь природы, можно вы мне купите мороженное и надувной шарик — Можно коллега [чуть позже, перед академией] — Шеф, а в этих клетках [автомобилях] кто едет? — Это, коллега, цари царей природы — Ой, шеф, как здорово! Словно царевны лягушонки в коробченках скачут. — Коллега, вы лучше подумайте, как нам перебраться на ту сторону? Мы с вами опаздываем на работу! — А что тут думать, шеф? Подождём, пока это закончится и спокойно перейдём. — Не получится, коллега, — Почему это, шеф? — Потому, коллега, что это не закончится никогда!

— Да что же это такое делается?... Да что же это за государство такое, которое дурит своих граждан? Дурит и дурит, дурит и дурит, сколько можно терпеть в конце концов, я не знаю. — «Эх, молодёжь, в его (коллеги) возрасте я тоже был таким вспыльчивым» В вашем возрасте коллега... — В моём возрасте? Шеф... но вы же старше меня ровно на десять минут. — Именно это я и имею в виду, коллега! Всё, ша, я скажу: не мы с вами, коллега, выдумывали правила игры, не я, заметьте, превратил Россию в закрытое общество для избранных! — И не я, шеф! — Да уж куда уж! Но теперь, коллега, мы сыграем по их правилам! — Мы закроем закрытое акционерное общество. Да, шеф? — Нет, коллега, мы откроем открытое общество!