Никто не помнит своего рождения и своей смерти. Может, поэтому мы и таращимся в пустые глазницы черепа? Мы спрашиваем: «Как это было?» «Это больно?» «Тебе всё ещё страшно?»

Ваши слова навели меня на одну мысль. Что добро, лишённое воображения, рискует стать чистым самолюбованием.

Словно шевелящие плавниками рыбы, мы передвигаемся в равнодушном безмолвии огромного города...

Тебя что, по башке приложило? Будешь доставать меня каждый раз, когда в тот пустой арбуз, который у тебя вместо черепа, забредает мысль?