На клёны глянешь — одни мощи, но сумрак уступает дню, и ждут берёзовые рощи свою грачиную родню. Худой сугроб уткнулся в землю, лоскутья туч на тополях, воркует голубь, тени дремлют на белых мятых простынях. Словам пустым узнали цену, и кто — чужак, и кто — родной, и бьётся голубая вена ручья под коркой ледяной. Снега, невзгоды — не пропали и устояли на ветру... большие родинки проталин целует солнце поутру.