«Атаману шайки по очистке чужих садов Михаилу Квакину...» Это мне, — громко объяснил Квакин. — С полным титулом, по всей форме, «...и его, — продолжал он читать, — гнуснопрославленному помощнику Петру Пятакову, иначе именуемому просто Фигурой...» Это тебе, — с удовлетворением объяснил Квакин Фигуре. — Эк они завернули: «гнуснопрославленный»! Это уж что-то очень по-благородному, могли бы дурака назвать и попроще, [...] ультиматум.

— «Атаману шайки местных хулиганов, Михаилу Квакину...» Люблю культурное обращение... «и его гнуснопрославленному помощнику, именуемому Фигурой...» Эк благородно завернули, могли…

— Мишка Квакин

— ...«…а также ко всем членам этой позорной компании ультиматум». Это что такое, я не знаю, — насмешливо объявил Квакин. — Вероятно, ругательство или что-нибудь в этом смысле. - Э…

— Аркадий Гайдар

Французский двор — великий знаток благородных обычаев, ему до тонкости известны правила загадочной науки, именуемой этикетом.

— Стефан Цвейг

— Купим тебе что-нибудь попроще на этот раз. — Я — Холо! Мудрая волчица из Йойса! «Что-нибудь попроще» — недостойно этого благородного имени! — Ладно, ладно... говорят, настоящей…

— Хоро Мудрая (Холо)