«Старость не на лице, а в голове. Пока мозги хорошо работают, никакой старости нет. А если они не работают, то гладкая рожа не спасает.— Александра Марининаaforizm.onlineСтарость не на лице, а в голове. Пока мозги хорошо работают, никакой старости нет. А если они не работают, то гладкая рожа не спасает.Старость не на лице, а в голове. Пока мозги хорошо работают, никакой старости нет. А если они не работают, то гладкая рожа не спасает.— Александра Маринина Скопировать Скачать Картинкой Картинка Поделиться
«Хорошая штука жизнь, если, конечно, жить правильно. И мозгами работать.— Борис Акунинaforizm.onlineХорошая штука жизнь, если, конечно, жить правильно. И мозгами работать.Хорошая штука жизнь, если, конечно, жить правильно. И мозгами работать.— Борис Акунин · книга
«Хороший фотоаппарат просто добавляет четкости в ваши снимки, и никак не спасает ситуацию, когда нет таланта.aforizm.onlineХороший фотоаппарат просто добавляет четкости в ваши снимки, и никак не спасает ситуацию, когда нет таланта.Хороший фотоаппарат просто добавляет четкости в ваши снимки, и никак не спасает ситуацию, когда нет таланта.
«Человеческий мозг, если вы замечали, работает какими-то рывками. Никакое переживание долго не держится.— Джордж Оруэллaforizm.onlineЧеловеческий мозг, если вы замечали, работает какими-то рывками. Никакое переживание долго не держится.Человеческий мозг, если вы замечали, работает какими-то рывками. Никакое переживание долго не держится.— Джордж Оруэлл · книга
«Мозг — это сети, пульсирующие сети. Там нет «мест», где отдельно работает что-то одно. Поэтому даже если бы мы нашли в мозгу зоны жертвенности, любви, совести, это нам никак не об…— Татьяна Владимировна Черниговскаяaforizm.onlineМозг — это сети, пульсирующие сети. Там нет «мест», где отдельно работает что-то одно. Поэтому даже если бы мы нашли в мозгу зоны жертвенности, любви, совести, это нам никак не облегчило бы жизнь.Мозг — это сети, пульсирующие сети. Там нет «мест», где отдельно работает что-то одно. Поэтому даже если бы мы нашли в мозгу зоны жертвенности, любви, совести, это нам никак не облегчило бы жизнь.— Татьяна Владимировна Черниговская