— Привет, малыш! А вот наш вкусненький цыплёночкин супик! Ну-ка, за папочку. — Тьфу, помои. Свиное пойло! Суп называется. — Он заговорил. Стив, он разговаривает! Разговаривает, разговаривает! — Велика важность! — Почему заговорил только сейчас? Почему молчал все эти годы? — Раньше суп был приличный. Чего зря распинаться?!

Прежде всего, то, как он выразился, означало, что он мог видеть Ноа, а не каждому это давалось. Во-вторых, он был вежлив, а Блу не сталкивалась с подобной вежливостью. Вежливость Гэнси подавляла. Вежливость Адама стремилась всех успокоить. И этот человек был вежлив в остром, подвергающем сомнению варианте. Он был вежлив, как могут быть вежливы щупальца, осторожно прощупывающие поверхность, проверяя, желая посмотреть на реакцию на своё присутствие.

— Ты что, опять жульничаешь?! — Откуда ты знаешь? — Давно заметил: если Джой молчит, то что-то тут не так...

Идём, папочка. Гарри не хочет ни с кем разговаривать, он слишком вежлив, чтобы сказать это.