Много лет спустя, в обстоятельствах слишком скандальных, чтобы о них рассказывать, я спросил Охилу, что же все-таки было в том кубке. — Лимонад с сухим льдом, – призналась она, и я зажег ей сигару. – Или что-то вроде того. Я спешила, а обставить все нужно было как можно театральнее. — Но Доктор ведь в самом деле стал воином. — Глупое дитя. Он был воином всю свою жизнь. Вселенной просто нужно было, чтобы он наконец признался в этом самому себе. Потому я и разыграла небольшой спектакль, чтобы убедить его передумать. — И он даже не заподозрил обмана? — Доктор знал, что тьма всегда таилась у него в душе. Позволить ему притвориться, что она пришла извне, было даже по-своему милосердно.