Актеры до страсти любят вообще всяческую власть. Да им и нельзя ее не любить! Лишь при сильной, прочной и денежной власти возможно процветание театрального искусства.

Мы тщетно ищем смысл, как актер, забывший текст, но упрямо добывающий подсказку не у суфлера, а в узоре театрального занавеса.

У актера все может быть ненастоящим, кроме страсти.

Умный человек, иначе говоря — мошенник, смотрит на трюки в жизни, как актер на театральные трюки: они заставляют его насторожиться, но он восхищается ловкостью того, кто их разыгрывает.